Фрэнсис взмахнул кнутом, затем, откинув голову, залился почти беззвучным смехом, который (как позже заметит Тэрлейн) так поразительно напоминал смех его отца.

Доктор Тэрлейн вежливо произнес:

— Похоже, вы не слишком симпатизируете этому мистеру Кестевану.

— Ну что вы! — изумился Фрэнсис. — Он славный малый. И разве я не сказал, что он снимается в кино? Господи, я хотел сказать, какие у него возможности. А вы разве не хотели бы сниматься в кино? Уверен, каждый бы хотел! Вообразите себя в форме офицера Иностранного легиона или бен-Гуром. «Эй, вы, подонки на галерах! Я превращу вас в пыль раньше всякого Антиоха! Клянусь Юпитером!» — произнес он с пафосом.

Тэрлейн подумал, что этот молодой человек имеет обыкновение озвучивать то, о чем все думают, но никто не говорит вслух. Взглянув налево, он увидел совсем близко башни замка, окрашенные закатом в пурпурный цвет, на фоне алеющего неба над купами деревьев.

— Баустринг, — объявил Фрэнсис, взмахнув кнутом. Двуколка благополучно миновала каменные воротные столбы, и лошадиные копыта звонко зацокали по гравию.

— Между прочим, — хохотнул Фрэнсис, — одна кинокомпания намеревалась использовать наш замок для съемок эпических фильмов. Думаю, было бы очень интересно смотреть, как вояки падают со стен. Даже хотели использовать арсенал папаши… У него, знаете ли, видимо-невидимо этого добра. Штук пятьдесят, по меньшей мере, комплектов полного снаряжения и несчетное количество оружия — все в одном зале. Но батюшка и слушать об этом не захотел. Между прочим, сэр, — он взглянул на сэра Джорджа, — у нас тут недавно приключился небольшой переполох. Было довольно забавно. С одной из горничных.