— Нет, не придумал, — буркнул тот. Втиснутый в угол двуколки, он пытался раскурить свою трубку. — И перестань молоть всякую чепуху. Как вы тут живете?

— Да все так же! Одним словом, нормально. Матушка жалуется на мигрень, и у нас гостит молодой Лерри Кестеван… Послушайте, сэр. — Он взглянул на Тэрлейна. — Надеюсь, сэр Джордж предупредил вас насчет моего отца. Вы не должны удивляться. Он весьма сдержанный человек и чрезвычайно эрудированный и все такое, но я замечал кое-что за ним, понимаете… Короче, он расхаживает всюду в белом балахоне с капюшоном, и иногда с ним просто невозможно разговаривать.

— Доктор Тэрлейн поймет, — сказал баронет.

Ритмично и монотонно стучали копыта, береговой ветер дул все сильнее. Вдали, за холмами, показалось поле для гольфа, на котором перемещались маленькие точки, далее — отлогое побережье и серо-голубое море, спокойное, живое и загадочное.

Цок-цок, цок-цок! Казалось, будто каждый удар лошадиного копыта подбрасывает двуколку, и она подпрыгивает. В здании на берегу, в котором, видимо, находился отель, горел свет. Зябко набросив на себя пальто, Тэрлейн пытался определить, что собой представляет Фрэнсис, который, то и дело оборачиваясь, выдавал очередную пустяковину. Бездеятельный, язвительный, энергичный, скучающий? Поди знай! Фрэнсис постоянно взмахивал кнутом. Потом ни с того ни с сего он заявил, что хотел бы сыграть в кино роль бен-Гура.

— Этот Лерри Кестеван, — сообщил он доверительным тоном, — завзятый киношник. Это в наше время весьма престижное занятие, как вы знаете. Ему но плечу как Бернард Шоу, так и Микки-Маус. Кроме того, он красив как черт, как говорят мне женщины, потому что способен выглядеть брутальнее всех на студии «Элстри», которая специализируется на производстве сериалов. Вот так! Надо быть брутальным. В старые времена герой доказывал свою возмужалость, нанося удар по кумполу противника, а теперь доказывает это, разбивая в кровь физиономию героини. Мужественность — превыше всего. Эй, там!